Клуб "Ondine"
Нью-Йорк, 13 марта - 2 апреля 1967 г.

В этот раз "The Doors" приезжают на правах звезд с Западного побережья. Пресса выстраивается в очередь за интервью. Джим дает замечательное шоу и заводит публику, собравшуюся, благодаря успеху первых двух турне, посмотреть на ребят, о которых говорих весь андеграунд. Всего через шесть месяцев после начала выступлений группа уже получила известность на обоих побережьях.

Ray "Если бы не Джак Хольцман со своей нью-йоркской студией Elektra Records, мы бы никогда не записались. Если бы не было этой прессы, раскрутки, которую мы получили в Нью-Йорке, масс-медиа, всего этого радио и наших фанатов, сегодня бы никто не помнил о "Doors".

THE DOORS OPEN WIDE
("Широко открытые двери")
автор Ричард Голдштейн (Richard Goldstein)
New York Magazine
19 марта 1967 г.

"Мы с Запада. Мир, который мы представляем, должен быть новым Диким Западом. Это чувственный и порочный мир, странный и пугающий.... путь солнца, знаете ли."
Так выражается Джим Моррисон, вокалист и автор текстов "The Doors", о своей музыке и своем родном городе. Будучи представителем новой волны лос-анджелесского рока, он обязан знать, что почем. Во времена, когда поп-идолы меняются каждые два года или даже чаще, "The Doors" обращаются к старшему поколению с оригинальной подачей.
Их первый альбом, вышедший на студии "Elektra", это прямолинейный, напряженный и мощный экскурс. Я бы порекомендовал его приобрести, поставить пластинку на проигрыватель, и отправиться в путешествие на любимом транспортном средстве. "The Doors" отшлифованы, гладки и диссонирующи. При всей разнице между фолком и роком им удается перепрыгивать от поп-музыки к поэзии, не нарущая некое мистическое чувство формы. Но эта свобода в расширении и расшатывании границ при водит к тому, что претензия становится настолько частью новой сцены, насколько серость была бичем "старичков". Требуется особый гений, чтобы заполнить пробелы в форме. Их музыкальные работы, имеющие блюзовые корни, всегда достаточно визуальны. "The Doors" близки к музыкальному чернозему Америки, сельской, естественной простоте.
Наиболее значимая работа на данном альбоме - продолжительный трек под названием "The End". Когда Дилан нарушил трехминутный формат своей песней "Like A Rolling Stone", поп-композиторы поняли, что принцип "функция определяет форму", всегда стоявший в основе фолк-рока, применим и ко времени. Песня должна длиться столько, сколько ей требуется.
"The End" - это трек длиной одинадцать с половиной минут, где нет ни секунды лишней. Намеки на ситар и таблу с легким ароматом контрапункта рага сбалансированы сильной блюзовой основной. Всем желающим обсудить понятие рок-литературы советую несколько раз прослушать эту песню. Это поп в джойсовом стиле, с лирикой в виде потока сознания, где образы связаны между собой ассоциациями. "The End" построена на реализации настроения, нежели последовательности событий. Кроме того, это первое поп-сочинение на моей памяти, напрямую затрагивающее тему эдипова комплекса. "The End" начинается с картины разрушения мира и гармонии, а заканчивается насильственной смертью.
Вся песня вращается вокруг темы путешествия, как физического, так и духовного, и приводит к фантазии на тему инцеста и отцеубийства. Моррисон проводит нас через серию утробных залов и дверей, и приводит к греческой трагедии в древней галерее масок. Вся эта фантазия накладывается на блюзовый рефрен, начинающийся словами: "Come on baby, take a chance with us" ("Детка, воспользуйся шансом с нами"), и заканчивающийся предложением: "Meet me in the back of the blue bus" ("Встретимся в конце голубовго автобуса").
Есть, конечно, некая опасность в слишком академичной интерпретации такой песни, как "The End". Вся ее ценность в свободе предположений. Подача Моррисона (во время фантазии на тему убийства он переходит на госпел) говорит нам, что следует сначала принять, а разбираться потом.
"The Doors" имеют большой успех в Лос-Анджелесе. Их появление говорит о том, что город фантазий создается музыка, которой не нужны неоновые огни, она зажигает и так.

Рецензия: "Первое открытие Нью-Йорка в течение уже некоторого времени. "The Doors" - новички из Лос-Анджелеса с андеграундным альбомом длиной в час - вернулись. В этот раз на них равняются, им завидуют, о них говорят как о Реальной вещи. Не то, чтобы весь Нью-Йорк был на открытии, но народу было достаточно, чтобы занять несколько агентств по продаже билетов. Четыре музыканта настроили свои инструменты. Органист зажег ароматическую свечу. Вокалист и автор песен Джим Моррисон закрыл глаза, и "Двери" открылись. Моррисон дергался и надувал губы, а стая девиц, собравшись, ловили каждое движение его губ. Возвышение над публиков входит в обычный набор приемов рок-н-ролла, но Моррисон раздавал свою любовь с таким очевидным высокомерием. Его материал, практически полностью собственного сочинения,  лаконичен, оригинален и просто потрясает. "The Doors" привыкли импровизировать, поэтому песня о том, как быть странным, которую я слышал в первый раз в клубе "Ondine", сейчас может оказаться совершенно другой композицией. Но каковы бы ни были слова, вы ощутите ослепительную вспышку насильственной, даже эдиповой, сексуальности. А поскольку весь рок замешан на сексе, "The Doors" непременно ждет успех. Вы можете отказаться от свей этой go-go гимнастики, собрать круг друзей и направиться в "Ondine", чтобы понять, о чем вся эта поп-лирика." (Ричард Голдштейн, колонка "Pop Eye", Village Voice, 25 марта 1967 г.)